Физика и метафизика провинциального города

Аватар пользователя Горнова Галина

Степень открытости города миру: включенность города в экономические, культурные и информационные потоки или изолированность от них влияет на его развитие. Провинциальные и столичные города находятся на разных полюсах шкалы открытости/закрытости города. Сам феномен провинциальности возникает как результат оппозиционных отношений между столицей и провинцией, центром и периферией.

Н.А. Бердяев называл провинциализм другой метафизикой жизни[1]. К основным предикатам провинциальности относятся удаленность, изолированность и зависимость. Удаленность может быть как географической, измеряемой расстоянием от столицы до провинциального города, так и социальной, экономической, политической, культурной. Изолированность обуславливается тем, что провинциальные города в мировые цивилизационные и культурные процессы, в информационно-коммуникативный обмен либо не включены вовсе, либо включаются опосредованно, через столичные города.

Зависимость и несамостоятельность провинциального, даже крупного, миллионного города выражается в его фактически полном подчинении внешнему регулированию со стороны региональной и федеральной власти. Городское самоуправление имеет мало полномочий и занимается не вопросами стратегического развития города, а, главным образом, проблемами выживания города, решением насущных хозяйственно-бытовых проблем.

Слово «провинция» имеет латинское происхождение: в древнем Риме провинцией называли территории за пределами Италии, завоеванные римлянами и управляемыми римскими наместниками. Оно употребляется в нескольких основных значениях.  Во-первых, обозначает административную единицу в некоторых государствах. Во-вторых, местность, удаленную от центра страны, от столицы. Прилагательное «провинциальный» в прямом значении фиксирует принадлежность объекта данной местности, а в переносном значении указывает на его отсталость, наивность и простоватость, на узость и некоторую ограниченность взглядов, связанную с жизнью в глухой, отдаленной от центра провинции. Синонимами выступают слова: периферия, захолустье, глушь, глухомань, дыра, трущоба[2].

К положительным коннотациям провинции относят естественность, близость к природе, простоту бытия, спокойствие, возможность раскрытия человеческого потенциала. К отрицательным коннотациям – безвкусицу, нелепость, грубость, неотесанность, отсталость, косность, произвол, скуку, необеспеченность. Те черты, которые жители провинциальных городов, считают проявлением своей самодостаточности, воспринимаются жителями столичных городов как провинциальная лень и благодушие. В.А. Орлова связывает провинциальность с категорией времени, она отмечает, что  провинциальность – это не ощущаемое и не осознаваемое человеком «отставание» от жизни[3].

Несмотря на свое общее таксономическое отнесение провинциальные города различаются по многим параметрам, в частности, по количеству жителей. Считается, что в городе с пятитысячным населением жители знают друг друга в лицо и по имени. В городе с десятитысячным населением каждый житель может определить, кем является прохожий, встретившийся ему на улице – местным или чужим[4]. До сих пор идут споры об оптимальной численности населения города, от которой зависит благоприятный микроклимат городского сообщества. В малом городе более сильным оказывается неформальный социальный контроль и поддержка соседской или же городской общины, но меньше возможностей выбора жизненных стратегий и социальных ролей. В маленьком городке характер становится судьбой[5].

В американской урбанистике существует классическое исследование среднего города – Мидлтауна, которое в двадцатых-тридцатых годах прошлого века провели антропологи Р. и Х. Линд, а затем там же спустя несколько десятилетий было еще два крупных социологических исследования. Условное название Мидлтаун (Средний город) дали окружному городу Манси в штате Индиана, с населением чуть больше ста тысяч человек. Пятьдесят лет изучения Мидлтауна, типичного американского города, подобного тем городам, в которых живет каждый десятый гражданин США, сделали его знаменитым «персонажем» в историографии американской культуры. А само исследование стало одним из самых известных эмпирических исследований городского сообщества, так как до этого антропологическими и этнографическими методами развитые культуры не изучались, изучались лишь более примитивные сообщества. Одним из основных выводов исследования стал вывод о жизнеспособности данного сообщества. За полвека менялись доходы его жителей, качество жизни и досуга, уровень образования, сглаживались различия в образе жизни представителей разных социальных классов, но оставалась неизменной привязанность жителей к своему городу. Исследователи нашли этому явлению следующее объяснение: любовь жителей к своему городу поддерживалась тем, что жизнь в данном городе оберегает положительные ценности и традиции от разрушения. Жители Манси о своем городе говорят: «Здесь хорошо растить детей»[6].

Провинциальность города накладывает свой отпечаток на жителя этого города. Если применить основные концепции индивидуальной психологии А. Адлера к жителям провинциальных городов, то можно увидеть, что они являются носителями комплекса неполноценности и комплекса превосходства, которые можно условно обозначить как «комплекс провинциальной неполноценности» и «комплекс провинциального духовного превосходства». В теории А. Адлера истоки комплекса неполноценности скрываются в детстве индивида и связаны с долгим периодом зависимости в жизни человека: для того чтобы выжить, ребенок нуждается во взрослых, осознавая свою несамостоятельность, ребенок испытывает чувство неполноценности, которое в зависимости от благоприятных или неблагоприятных социально-психологических условий может перейти в комплекс неполноценности.

Мы можем проследить истоки «городского аспекта» чувства неполноценности маленького жителя провинциального города. Ребенок, подросток, молодой человек может остро ощущать, что он живет в городе, в котором ничего не происходит: про его город не пишут книги, не снимают фильмов, не поют песен. Если же его город показывают в телевизионных новостях, то происходит это под очень специфическим углом зрения: во-первых, это будут репортажи о чрезвычайных происшествиях или криминале, во-вторых, рассказ про какие-нибудь «милые мелочи», вроде возрождения старинного искусства плетения кружев или появление потомства у гиппопотама в сибирском зоопарке, а все главные события в жизни страны будут напрямую связаны со столичным городом. Если ощущение того, что все социально значимые события проходят мимо него, будет очень сильным, то у индивида в ответ на острое чувство неполноценности может появиться гиперкомпенсация и развиться комплекс превосходства.

Комплекс превосходства проявляется в склонности преувеличивать свои способности, как физические, так и интеллектуальные, социальные. В данном случае, житель провинциального города будет подчеркивать, что обладает неким набором душевных и духовных качеств, которых лишены жители столицы. Например, очень часто в городских провинциальных нарративах встречается утверждение, что у нас самые красивые девушки, объясняемое либо благоприятным климатом, либо смешением национальностей, либо неспешным ритмом жизни провинциального города и отсутствием стрессов большого города и т.д.

Если нормальная компенсация комплекса неполноценности нейтрализует его, то гиперкомпенсация при всей своей эгоцентричности не дает человеку принять самого себя. Такая жизненная ситуация многих людей, живущих в провинции, приводит к неприятию столицы, столичных жителей, столичного образа жизни, что достаточно ясно осознается и самими жителями столичных городов.

Таким образом, можно отметить, что провинциальная апологетика, в своих избыточных и гипертрофированных проявлениях является сверхкомпенсацией комплекса неполноценности. В.А. Орлова отмечает компенсаторные свойства «провинциальных» текстов, многочисленных вариаций основного текста: «Я считаю себя провинциалом, но горжусь этим», и рекомендует в ряде случаев рассматривать краеведческий текст как компенсаторный[7], заранее предполагая возможную «болезненность» краеведческой апологетики.

При этом формы переживания провинциальности весьма индивидуальны и свойственны далеко не всем жителям провинции. Перед теми жителями, которые переживают свою провинциальность как обделенность, встает оппозиция жизненных выборов: смириться и принять свой статус как должное или попытаться изменить ситуацию (стремиться к переезду). Постоянный психологический дискомфорт, чувство обиды будут испытывать те из них, кто откажется от выбора, поскольку данная антиномия не может разрешиться синтетическим образом.

Если вернуться к индивидуальной психологии А. Адлера, то у него в основе коррекции невротических нарушений личности лежит восстановление социального интереса. А. Адлер исходил из того, что если человек – существо социальное, то у него наличествует социальный инстинкт. Социальный интерес является врожденным и служит критерием, по которому можно определить психическое здоровье индивида, его принадлежность к психологической норме и отсутствие невротических нарушений. В рамках урбанистической проблематики можно сделать следующую попытку интерпретации данного положения: для того чтобы провинциальное чувство неполноценности не переросло в комплекс неполноценности и вытекающий из него комплекс превосходства, необходимо налаживать связи и коммуникации как на физическом уровне (транспортные, экономические, информационные), так и на метафизическом – ценностно-смысловом уровне между городами страны и мира.

При обобщении данных философских, социологических, культурологических исследований провинциальности, можно выделить тот способ преодоления провинциальности, который чаще всего рекомендуют в качестве основного: преодолеть провинциальность и комплекс неполноценности и городов, и горожан, с ним связанный, можно посредством генерации и трансляции собственных культурных ценностей. 

 


[1] Бердяев Н.А. Судьба России.  М., 1990. С. 73.

[2] Ожегов С.И. Словарь русского языка. 18-е изд. М., 1987.  С. 525. Словарь иностранных слов. М., 1996. С. 562. Александрова З.Е. Словарь синонимов русского языка. 5-е изд. М., 1986. С. 425.

[3] Орлова В.А. Социально-философский анализ феномена российской провинциальности: дисс. … канд. филос. наук. Тверь, 2005. С. 50, 85.

[4] Штейнбах Х.Э., Еленский В.И. Психология жизненного пространства. СПб., 2004. С. 150.

[5] Краули Д. Эгипет. М., 2004. С. 568.

[6] Кулакова Н.Н. «Средний город» США: 50 лет изучения Мидлтауна// Очерки по культурной антропологии американского города. М., 1997. С. 119-145.

[7] Орлова В.А. Социально-философский анализ феномена российской провинциальности: дисс. … канд. филос. наук. Тверь, 2005. С. 71-75.

Комментарии

Отправить комментарий

Содержимое этого поля является приватным и не будет отображаться публично.
АНТИСПАМ
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
X
Вы можете войти с зарегистрированным именем пользователя или вашим e-mail адресом.
Пароль чувствителен к регистру.
Загрузка