Социобиологическая трактовка человека городского

Аватар пользователя Горнова Галина

В статье представлена социобиологическая трактовка человека городского как вида, который приспособлен к обитанию в городской среде. Показано, как характерные особенности городской среды инициируют проявления агрессивности, возникновение конфликтогенов и стрессоров.

Философия практически с самого начала своего самоопределения как особого рода знания ставила вопросы не только о сути бытия, но и о сущности человека, о его природе, цели и смысле его жизни. Одним из способов ответить на вопрос о природе человека стал атрибутивный способ: различные философские концепции выделяли главный отличительный признак человека, тот атрибут, благодаря которому можно было попытаться понять человека целостно.

Самым известным атрибутивным определением человека является homo sapiens – человек разумный (К. Линней). Самым классическим стало, наверное, определение Аристотеля – homo politicus – человек политический. Самое неожиданное определение, на мой взгляд, это определение Г. Марселя – homo viator – человек странствующий. Современного человека антропологи определяют уже как homo sapiens sapiens. Положа руку на сердце, наблюдения за собой, моими многочисленными студентами и рядом сограждан, зачастую вызывают у меня сомнения в том, что мы с вами относимся к существам дважды разумным. Представляется, что в этот атрибутивный ряд определений современного человека можно вполне обоснованно добавить следующее определение – «homo urbanus» – человек городской.

Урбанизация является мощным эволюционным фактором, влияющим на природу человека и изменяющим ее. Урбанизированный человек склонен весь мир преобразовывать в город. Город – принципиально искусственная среда обитания, антропогенный ландшафт, который невозможен без человека. Человечество по отношению к городу выступило, с одной стороны, демиургом, с другой стороны, городская цивилизация с самого начала своего существования стала оказывать воздействие на дальнейшее развитие человека.

В философии и теологии человека традиционно рассматривают как существо, состоящее из трех структурно взаимосвязанных аспектов: тела, души и духа. Попытаться понять специфику человека городского, прежде всего, его телесной природы может помочь социобиологический подход.

Социобиологический подход к определению homo urbanus тесно связан со средовым подходом в урбанистике, так как они имеют общую категорию – категорию среды. Среда обитания – это та часть природы, которая окружает все живые организмы и воздействует на них прямым или косвенным образом.

В отличие от всех других живых существ, обитающих не в созданной ими природной среде, человек – единственное живое существо, которое благодаря культуре создало себе новую среду обитания – город. В городской среде локализуется собственно социальная среда, сопрягаются и взаимосвязываются предметное окружение и межчеловеческие взаимодействия.

Одним из основных положений социобиологического подхода является утверждение, что биологическая природа сформировала структуру цивилизации. В рамках этого подхода становится очевидным, что человек городской, homo urbanus, это вид, который приспособлен к обитанию в городской среде. 

Само строительство городов в этологическом подходе можно объяснить как проявление человеческого оборонительного поведения. Истоки социобиологического подхода восходят к Ч. Дарвину, в его теории среда выступает опосредующим фактором естественного отбора – выживают особи, наиболее приспособленные к среде.

Мы рассмотрим, каким образом городская среда опосредует процесс естественного отбора, а именно, ее влияние на внутривидовую агрессию, иерархические процессы в социальной группе и половой отбор.

Первое, на что сразу обращают внимание биологи, зоологи, социологи, психологи, рассматривая специфику жизни человека в городе, – это высокая плотность населения (скученность, перенаселение), второе – максимальная концентрация объектов в пространстве (насыщенность вещной среды города), третье – ускорение ряда повседневных процессов (высокий темп жизни в городе).

Современный человек не может выйти из-под влияния генетически запрограммированных механизмов. На определенные сигналы среды он отвечает вполне определенным реагированием, отсутствие такой реакции могло поставить под угрозу процесс выживания вида.

Сигнал «повышенная скученность» требовал ответного реагирования агрессией, чтобы увеличить дистанцию с другими особями и не погибнуть от истощения ресурсов.

Перенаселение негативным образом сказывается на такой витальной потребности человека, как потребность в пространстве; в животном мире ей соответствует территориальная потребность, территориальный инстинкт, который подавляется в условиях урбанизации. Инстинкт как поведенческая реакция, способствующая выживанию вида, в данном случае выражается в защите собственной территории от посягательств других особей своего же вида.

При этом есть кардинальное различие в поведении животных в естественной среде обитания и в неволе. Животные в естественной среде обитания вынуждают чужака покинуть их территорию, преследуют его до тех пор, пока он не пересечет границы их пространства. После этого преследование прекращается, но в условиях ограниченного пространства, в вольере зоопарка или в аквариуме, откуда невозможно спастись бегством, закономерным итогом преследования становится то, что более сильная особь убивает слабую. Готовность к борьбе за пространство у животных выше в центре их собственного участка. К. Лоренц отмечал следующую закономерность: порог агрессивности животных ниже всего там, где животное чувствует себя увереннее всего, там, где его агрессия менее всего подавляется стремлением к бегству, то есть на его территории.

Как этот тезис можно развить применительно к городской жизни? Во-первых, аналогом такой территории у людей служит городское приватное пространство (квартира, дом), основной отличительной чертой которого является его защищенность. Мы спокойно и уверенно чувствуем себя дома, и дома люди (в норме) не агрессивны, а вполне себе гостеприимны и дружелюбны. Во-вторых, если пространство города рассматривается человеком как свое, если общественные пространства города дают человеку ощущение уверенности и безопасности, то агрессивность и конфликтность в таком городе будет ниже, и это будет просто инстинктивное поведение человека, без обращения «к верхним этажам психики».

До сих пор достаточно распространено классическое сравнение города с джунглями. Урбанистическая метафора «город-джунгли» раньше, во времена Советского Союза, использовалась для иллюстрации жизни в капиталистических городах. Эта метафора рисует такую картину существования в городе, в которой неожиданные опасности подстерегают его обитателей со всех сторон, и все жители представляют собой либо хищников, либо их жертв.

На самом же деле и этологи, и биологи, и зоологи не устают подчеркивать, что в естественной среде обитания, каковой являются те же джунгли, включается саморегуляция, к примеру, хищник никогда не истребит полностью свою потенциальную добычу, иначе он вскоре сам погибнет от голода. А городская цивилизация, оторвавшись от природы, став «каменными джунглями», потеряла свою способность к естественной саморегуляции.

В неволе здоровые инстинкты, способствующие выживанию вида, искажаются. И поэтому более правомерным было бы сравнение города с зоопарком, зверинцем или аквариумом, а никак не с джунглями. Английский зоолог Д. Моррис, куратор Лондонского зоопарка, рассматривающий городскую цивилизацию с точки зрения зоологии, сделал радикальное заявление: спрессованность человеческого жилья в трущобах Мумбаи или миниатюризация жилища в Токио заставляет считать клетки для животных в некоторых зоопарках более роскошными апартаментами. Причем, если год от года набирает силу экологическое движение, ратующее за освобождение зверей, считающее серьезной ошибкой заключение зверей в клетки и безнравственностью – посещение зоопарков и цирков, то аналогичного движения за освобождение горожан из их «городского зверинца» не существует. Однако не следует преувеличивать невыносимость таких условий, поскольку то, что мы называем благами цивилизации, можно соотнести с заботой о животных в зоопарке: еда, вода, крыша над головой, медицинская помощь – сводят до минимума затраты на борьбу за выживание и способствуют появлению свободного времени [1].

Скученность сокращает размер территории, которая приходится на каждую отдельную особь и усиливает агрессию. Процветание группы зависит от площади территории и от ее качества, а так как человеческое поведение территориально обусловлено, то люди негативно относятся к нарушению границ их пространства. Защищать собственную территорию необходимо, поскольку она обеспечивает пропитание, рекреацию, продолжение рода и, соответственно, выживание, поэтому к чужакам всегда относились настороженно, их всегда старались изгнать со своей территории, и достаточно часто предпринимались попытки расширить собственную территорию за счет чужой.

Насыщенность вещной среды города приводит к когнитивным перегрузкам, поскольку в ней содержится избыточное количество стимулов, воздействующих на органы чувств и превосходящих возможности организма по восприятию и переработке информации. Человек защищается тем, что не все факторы окружающей среды воспринимает в качестве стимулов, а только жизненно значимые, но все равно их количество превосходит возможности восприятия. Поскольку формы поведения, наличествующие у вида, должны были изначально иметь некое полезное предназначение, то можно рассмотреть в этом ракурсе одну из типичных черт городского жителя – его тревожность: тревожность горожанина мы всегда оцениваем негативно как свидетельство повышенного уровня его общей невротизации. Но этологи подчеркивают эволюционную полезность тревожности для сохранения вида. Она выполняет важную когнитивную функцию «сканирования опасности» и позволяет вовремя принять меры для ее избежания.

Для того чтобы не была фрустрирована территориальная потребность, чтобы не погибнуть от истощения ресурсов, надо увеличивать дистанцию с другими особями. Биологические основания поведения человека эволюционно обусловлены, на бессознательном уровне люди стремились бы поступать таким же образом, только в городских условиях сделать это крайне затруднительно. Например, в тесноте общественного транспорта посторонние люди ненамеренно нарушают интимную зону человека (в классической проксемике американского антрополога Э.Т. Холла – это 15–46 см), в нормальных условиях в нее допускаются только близкие люди: дети, родители, супруги, любовники, ближайшие друзья и родственники, а в общественном транспорте в эту зону вынуждены ненамеренно вторгаться совершенно посторонние люди.

Физиолог Г. Селье при исследовании механизмов стрессового реагирования указывал на то, что в условиях беспрецедентного роста городов и городского населения многие технические нововведения и социальные изменения в структуре семьи, профессиональной деятельности ставят как перед отдельным человеком, так и перед обществом в целом беспримерную задачу постоянной адаптации к изменениям. И стресс выступает неспецифическим ответом организма, приспособительной реакцией, направленной на решение задачи адаптации. Степень жизнеспособности и у животного, и у человека зависит от его способности приспособиться к изменениям окружающей среды [2].

Г. Селье стрессорами называл внутренние и внешние (физические и психические) факторы, вызывающие состояние стресса. В городе такими стрессорами становятся характерные особенности среды: концентрированность, насыщенность вещной среды и высокий темп жизнедеятельности, которые приводят к когнитивным перегрузкам и порождают специфические виды стресса, например, краудинг.

Краудинг – это стресс, вызываемый субъективным ощущением нехватки жизненного пространства. При анализе своих дискомфортных ощущений в этой ситуации человек воспроизводит следующее впечатление: вокруг находится гораздо больше людей, чем ему бы хотелось, что порождает раздражительность, повышенную утомляемость, тревожность.

Эти ощущения возникают вследствие того, что организм эволюционно предрасположен в ответ на переизбыток негативных стимулов производить реакции бегства (проявление страха) или нападения (проявление агрессивности), но рациональных поводов для такого поведения в пространстве города нет, а неприятные ощущения остаются в подпороговом восприятии. Также эти реакции тесно связаны с территориальным инстинктом, так как они направлены на увеличение дистанции с другими особями, так как нарушение минимальной дистанции у животных порождает ярко выраженный дискомфорт.

По мнению этологов, культурное развитие человека обгоняет его «природу». Человек, своей деятельностью слишком быстро изменивший условия своей жизни, часто попадает в «тупики внутривидового отбора», в которых среда обитания по своим физическим (но отнюдь не социально-культурным параметрам) уже не требует больших усилий для приспособления к ней. Опасность голода и холода, опасность нападения диких зверей уже не являются существенным селекционным фактором для человечества, и отбор направляется исключительно внутривидовой конкуренцией, без учета внешних факторов окружения. Одним из таких тупиков является возрастающий темп жизни индустриального и постиндустриального общества.

О. Хейнрот шутил, что после огромных крыльев фазана-аргуса, появившихся в результате полового отбора и ставших препятствием для полета, глупейшим продуктом внутривидового отбора стал темп работы людей западной цивилизации.

Спешка, охватившая коммерциализировавшееся человечество, представляет собой прекрасный пример нецелесообразного развития, происходящего исключительно из-за возрастающей конкуренции между особями одного вида.

Мало того, что люди расплачиваются за это физически – болезнями цивилизации (гипертония, неврозы), но они при этом еще впадают в варварство, так как у них не остается времени на культурное развитие. На самом деле для выживания и развития вида необходимости в таком высоком темпе работы и жизни нет, гипотетически люди могли бы договориться в дальнейшем о том, чтобы работать более спокойно, но на практике это неосуществимо, так же как невозможно договориться между собой петухам фазана-аргуса об уменьшении длины их перьев [3].

В этологии изучение отдельного вида животных начинается с составления этограммы – инвентаризации филогенетически программируемых форм поведения. На закрепление и видоизменение этих форм поведения у homo urbanus действуют стадный инстинкт и внутривидовая агрессия. Как всякое социальное животное, человек движим общественным стадным инстинктом, и, как у всякого животного, на его эволюционное развитие оказывает влияние внутривидовая агрессия.

Внутривидовая агрессия в процессе естественного отбора выполняет позитивные функции, способствующие жизнеспособности вида. Она равномерно распределяет животных по пригодному для жизни пространству, в ходе полового отбора выбирает особей, способных дать сильное здоровое потомство и защищать его. Но когда исчезает необходимость приспосабливаться к внешним факторам среды, когда перестают действовать условия вневидового отбора, тогда отбор начинает производиться только соперничеством сородичей, и в этот момент возникает опасность, что особи в слепой конкуренции загонят себя в самые темные тупики эволюции. А люди в эпоху урбанизации уже не испытывают особой необходимости затрачивать специальные усилия на приспособление к среде своего обитания. Мера бытового комфорта в современных городах снижает затрачиваемые усилия на поддержание витальных потребностей организма до минимума. Но в западном обществе все больше усиливается конкуренция и соперничество, а «конкуренция людей внутри одной и той же культуры производит вредные воздействия, аналогичные последствиям внутривидового отбора» [4].

Рассмотрим примеры конкурентного поведения человека городского. Одним из проявлений соперничества у социального существа, такого как homo urbanus, выступает мобинг. Термин «мобинг» (от англ. mob – толпа) ввел в обиход К. Лоренц. Мобингом он назвал инверсию в поведении, когда добыча нападает на хищника, когда стая мелких животных нападает на крупное, когда стадные животные, чувствуя угрозу, объединяют усилия и «травят» хищника, предпринимают всякие попытки испортить ему существование и вынуждают его со временем покинуть их территорию. Так, зебры могут нападать на леопарда, галки и гуси – на лисицу, стая ворон может преследовать кошку или собаку [3].

Человеческое общество сохранило эти стадные инстинкты, несмотря на свое высокоразвитое мышление. К. Лоренц настаивает на том, что абстрактное мышление дало человеку возможность господствовать над своим вневидовым окружением, но тем самым открыло дорогу внутривидовому отбору, порождающему гипертрофированную агрессивность.

Возвращаясь к урбанистической метафоре «город-джунгли», отметим ее широко употребимую современную конкретизацию: «офисные джунгли», которая указывает на определенную специфику социального поведения, существующую в западной корпоративной культуре.  Мобинг – это эмоциональное насилие, осуществляемое посредством предоставления недостоверной информации: слухов, сплетен, наветов, направленное на устранение человека из группы. В человеческом коллективе групповое нападение потенциальных жертв на потенциального хищника реализуется в виде травли группой сотрудников своего коллеги, отличающегося от них по каким-либо параметрам. Отличия, как правило, определяются критерием «свой – чужой», а биологический инстинкт заставляет в каждом чужаке видеть латентную угрозу. Жертвами мобинга становятся сотрудники, выделяющиеся либо своей неопытностью, молодостью, либо, напротив, своим профессионализмом и компетентностью, которыми не обладают люди, участвующие в преследовании. Жертвой может стать представитель другой национальности, сотрудник, назначенный начальником и поднявшийся по лестнице карьерных достижений на одну ступень выше своих коллег. Жертвы расплачиваются за свою непохожесть на остальных сильными стрессами и психосоматическими заболеваниями, коллектив расплачивается за данную внутригрупповую динамику снижением эффективности деятельности.

Необходимо уточнить, что механизм мобинга у животных запускается исключительно вневидовой агрессией, таким способом животные не травят особь одного с ними вида. В человеческом сообществе – это проявление внутривидовой агрессии, и потому он имеет более серьезные последствия, как для отдельного индивида, так и для данного профессионального сообщества. 

К. Лоренц отмечал, что переориентирование агрессии является надежным способом для ее обезоруживания, и выделял несколько основных способов этого: катарсис, спорт, искусство, наука, смех. Все эти способы так или иначе связаны с городской цивилизацией. Феномен катарсиса как символического отображения в произведениях искусства жизненных событий, вызывающих эмоциональное потрясение, посредством которого происходит освобождение от болезненных аффектов, был отрефлексирован еще в древнегреческой полисной культуре. Спорт как специфический вид физической и интеллектуальной активности тоже связан с городским образом жизни, в деревне и без того достаточно тяжелого физического труда, физической активности, чтобы выбирать ее еще в качестве досуговой деятельности. Высокое искусство, наука, как впрочем, и философия представляют собой типично городские явления, существующие за счет общественного разделения труда.

Со смехом ситуация не столь однозначна: помимо функции отведения угрозы, смех рождает ощущение социального единения. Может быть, именно этой функцией объясняется такое большое количество юмористических программ, сериалов, эстрадных концертов, транслируемых современным телевидением в период ослабления ведущих идеологических установок. Смех разнопланов, он вызывается многими стимулами – от физиологических (реакция на щекотку), психологических (реакция на нервное напряжение) до интеллектуальных (реакция на неожиданный поворот мысли), но вот ирония – родом из города. Ирония в традиции античной риторики Цицерона и Квинтиллиана напрямую связывалась с качествами человека городского. Слово «urbanitas», от которого Цицерон образовал неологизм «humanitas», содержало в себе уже значение проницательности, легкого скепсиса и иронии. Отличительной чертой горожанина считалась воспитанная способность к иронии, само понятие иронии связывалось непосредственно с образом столичного города [5, с. 242]. Таким образом, homo urbanus, обитающий в городской среде, с одной стороны, качествами среды своего обитания (скученность, спешка, анонимность) подталкивается к возрастающей агрессивности, с другой стороны, в этой же среде вырабатываются механизмы торможения агрессии и ее переориентации.

Городская цивилизация веками вырабатывала нормы и правила поведения, направленные на то, чтобы как можно большее количество людей могло бесконфликтно существовать на ограниченной территории, то есть одной из функций городской культуры является выработка механизмов, способных нейтрализовывать территориальную агрессию.

Чтобы было возможным цивилизованное сосуществование, необходима терпимость к иным культурным нормам, такая терпимость веками вырабатывалась в городском сообществе, поскольку город, по определению, представляет собой сообщество незнакомцев. Поэтому мирное сосуществование является «первейшей обязанностью горожанина».

 

 

 

  1. Моррис Д. Людской зверинец. СПб., 2004. С. 5, 8.
  2. Селье Г. Стресс без дистресса. М.: Прогресс, 1979. 124 с.
  3. Лоренц К. Агрессия. М., 1994. 270 с.
  4. Лоренц К. Оборотная сторона зеркала. М., 1998. 393 с.
  5. Мажуга В.И. Культурные идеалы античности в средневековой Европе. Город как их символ // Городская культура: средневековье и начало нового времени. Л., 1986. С. 236 – 277.

 

 

 

Комментарии

Отправить комментарий

Содержимое этого поля является приватным и не будет отображаться публично.
АНТИСПАМ
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
X
Вы можете войти с зарегистрированным именем пользователя или вашим e-mail адресом.
Пароль чувствителен к регистру.
Загрузка