Конкурентное поведение и территориальные инстинкты человека городского

Аватар пользователя Горнова Галина

Социальное поведение человека обусловлено биологическими аспектами. С точки зрения этологического подхода человека можно рассматривать как групповое животное, безусловно, ни в коей мере при этом не отрицая всего того, что отличает человека от животных. Однако, если мы будем закрывать глаза на специфику поведения современного человека, обусловленную его биологической природой, то мы не сможем в полной мере, используя средства градоустройства, стремиться к тому, чтобы городская среда могла по максимуму соответствовать потребностям человека.

 

В социальной организации высших животных ведущую роль играют иерархические процессы, связанные с перераспределением властного ресурса и борьбой за ранговый потенциал.

Этологи считают, что в основе властных отношений человека лежит поведение, обусловленное животными инстинктами, доставшимися в наследство от стадного поведения шимпанзе, орангутангов, горилл и других приматов. Структура соподчинения особей в иерархии зависит от уровня их агрессивности, мера агрессии уменьшается в направлении сверху вниз. Иерархическую структуру также можно рассматривать и как ограничитель агрессии – доминантная особь подавляет конфликты между особями низших рангов, и как мотив для агрессии, проявляющейся в борьбе за статус.

Человек городской в массе своей движим желанием занять более высокое положение в социальной иерархии. Стремление обрести определенный социальный статус и в дальнейшем его еще повысить является одним из ведущих жизненных мотивов современного горожанина. Высокий темп жизни связан, прежде всего, с попытками повышения статуса, отсюда идет трудовая перегрузка, непременная направленность на карьерную успешность, сокращение времени, проводимого в кругу семьи, и, как следствие этого, уменьшение внимания, уделяемого супружеским и родительским ролям, неизбежная интенсификация досуга, так как уменьшаются временные затраты, отведенные на него.

Поскольку жизнь в крупном городе отличается большим скоплением людей, то с ними со всеми невозможно выстроить личные иерархические отношения. Тогда крайне важное значение приобретают символы, указывающие на ранговый потенциал индивида. К ним можно отнести наличие собственного бизнеса или успешной карьеры, престижную недвижимость, деньги, акции, ценные бумаги и другую собственность, которую по количественным критериям легко сравнить с чужой собственностью.

Социальное положение индивида считывается по мельчайшим деталям: по его одежде, манере речи и, конечно, по такому существенному знаку, как автомобиль. Повышение рангового потенциала – процесс трудозатратный, более простым является имитирования статуса. Тенденцией последнего времени становится не только борьба за статус, но и усилия, направленные на имитацию превосходства.

Имитация статуса – это внешний признак социального превосходства, без внутреннего содержания. Статусное положение определяют вещи, обладание которыми человек может себе легко позволить, которые демонстрируют его социальное превосходство и, в конечном счете, указывают на его влияние и власть над другими индивидами. Для имитации статуса индивид приобретает те вещи, которые он на данном уровне своего социально-экономического положения не может себе позволить, но прилагает экономически затратные, иногда авантюрные усилия, чтобы иметь данную вещь, основной функцией которой будет создание нужного имиджа. Эту функцию лучше всего иллюстрирует поговорка: «Пускать пыль в глаза». Охота за статусом требует от человека городского столь полной самоотдачи и вовлеченности, что порой не оставляет ему времени больше ни на что другое [1, с. 74].

Иногда для имитации статуса используется более легкий, хотя и не такой зрелищный способ, связанный с престижностью досуга. «Дорогие» формы проведения досуга требуют двух основных ресурсов: денежных и временных затрат. К примеру, досуг яхтсмена представляет собой крайне дорогой вид времяпрепровождения, который может себе позволить только очень ограниченный круг лиц, но сымитировать данный статус, порой не отдавая себе в этом отчет, пытается гораздо большее количество индивидов, на что указывает традиционная популярность дорогих эксклюзивных мужских хронометров в стиле «marine», имеющихся в каталогах всех самых известных часовых производителей. Понятно, что даже очень дорогие часы яхтсмена приобрести значительно проще, чем саму яхту. Также свободный стиль одежды служит указанием на социальный статус индивида и на меру его независимости. Не следовать дресс-коду могут позволить себе либо собственники бизнеса (а не наемные служащие корпораций), либо творческие люди «свободных профессий».

Как «животное политическое» (Аристотель), человек городской попадает в поле притяжения двух тенденций: группового сотрудничества и иерархического соперничества, которые выступают в качестве источника саморазвития вида. Необходимость находить баланс между противоположно направленными векторами групповой солидарности и конкуренции оттачивает приспособляемость человека к сложной городской среде.  Если индивид не сможет найти равновесие между ними и будет придерживаться только одной из этих стратегий социального поведения, например, соперничества, то он не только скатится на самую нижнюю ступень групповой иерархии, которая в социобиологической терминологии называется «социальным дном», но и может быть полностью отторгнут «нормальным» городским сообществом, имея возможность существовать только в маргинальных социальных группах.

Примером таких маргинальных групп является субкультура гопников. Есть попытки поиска у определения «гопник» городской этимологии, так как данная субкультура, как, впрочем, и субкультуры вообще, представляют собой типично городское явление. (Сложно представить себе жизнь гота, эмо или хипстера в деревенской среде – бабушки-соседки засмеют, да и работа механизатора или животновода не очень соотносится с таким внешним видом).

Субкультура гопников интересна тем, что наглядно демонстрирует стадную сплоченность индивидов, поскольку вымогательства, разбои, нападения на прохожих непременно происходят с участием всей группы. Нападают всегда на более слабых: стариков, женщин, бомжей, алкоголиков, либо на сильных противников, но уступающих по численности (ввосьмером на одного). Гопники находятся на нижней ступени иерархии городской социальной мобильности, представляют собой андеркласс и отдают себе отчет в том, что вертикальное социальное перемещение для них закрыто: по объективным причинам – ввиду отсутствия образования и профессионализма, по их субъективному ощущению – из-за жизненной несправедливости, которая персонализируется в отдельных более удачливых индивидах. Внутри группы соблюдается строгая иерархическая структура, состоящая из следующих элементов: доминант (лидер, «пахан»), нескольких субдоминантных индивидов (социальные роли «сильный», «умный», «хитрый») и рядовых членов («шестерки»). Тревожной тенденцией последнего времени является «растворение» гопников в толпе, приобретение городским анонимным сообществом некоторого трудноуловимого «гопнического оттенка», такого «лица необщего выраженья», гопнического поведения автомобилистов на дорогах и других проявлений [2].

Однако, не только агрессивное поведение, но и отсутствие навыков по отстаиванию своих интересов вкупе с другими социально-экономическими и социально-психологическими факторами также приводит индивида на «социальное дно». Бездомные, бродяги, нищие, беженцы, опустившиеся люди, обитающие на вокзалах, городских свалках, в заброшенных трущобах, уже не надеются в корне изменить свое социальное положение.

Профессор-орнитолог В.Р. Дольник приводит пример иерархических отношений голубей в стае, в которой нижнюю ступень пирамиды занимают особи-«подонки». «Подонки» – это птицы, которые уступают всем и во всем, их жалко, но такая жизнь сделала их весьма малоприятными. По своим качествам и внешнему виду они прямо противоположны доминантным особям. Они заискивают перед ними, страдают от трусости, зависти и нерешительности. Но под их заискивающим поведением перед вышестоящими особями, то есть перед всеми остальными членами стаи, скрывается сильная подавленная агрессивность. Внешний вид доминанта, субдоминантов и голубей-подонков очень отличается, последние выглядят опустившимися, неухоженными, грязными и взъерошенными, при этом напрямую их опрятность не связана с наличием пищи. Для того чтобы быть аккуратным и поддерживать гигиену, голубь должен тратить на свою чистку час времени ежедневно. Это вопрос не только эстетики, гигиена напрямую связана со здоровьем: грязные, неухоженные особи почти всегда больны и погибают значительно чаще, так как вовремя не избавляются от паразитов. Люди, населяющие городское «социальное дно», обладают такими же характеристиками. Они пассивны, их витальная активность снижена, а потенциальная агрессивность велика.

Проблема городского вандализма может быть частично объяснена существованием «социального дна» и территориальным инстинктом, унаследованным человеком от его животных предков. Деградировавшие  представители «социального дна» переадресовывают свою подавляемую агрессию неодушевленным предметам, ломая скамейки, взрезая чехлы автобусных сидений, пачкая лифты, опрокидывая урны, разбивая фонари, калеча надгробные памятники и предметы малой городской архитектуры. По количеству разбитых витрин, изуродованных памятников, сломанных лифтов и по другим актам бессмысленного вандализма можно составить представление о величине «городского дна» [3, с. 209-210].

Территориальный инстинкт включает процесс присвоения участка, для указания принадлежности животные метят территорию. Маркировка может быть разной: визуальной, звуковой, химической (обонятельной), тактильной.

Человек превосходит всех остальных представителей животного мира по виртуозности маркировки территории. Пик человеческой деструктивной маркировочной агрессивности приходится на подростковый возраст. В своем приватном пространстве подростки разбрасывают вещи, оклеивают стены плакатами, заполняют комнату сувенирами. В городском публичном пространстве совершают акты вандализма, реализуя маркировочную агрессию. Формы маркировки бывают совершенно животные – метка территории мочой, окурками и плевками, громким шумом. А разбитые лампочки и сломанные скамейки аналогичны знакам молодых шимпанзе, которые, отмечая свое присутствие, обдирают молодые деревья. Подростковые метки всегда достигают своей цели, оповещая окружающих о том, что они были в этом пространстве, вызывая гневную реакцию со стороны взрослых и скрытое восхищение других подростков [4].

Д. Моррис выделяет у людей следующую форму агрессивности, доставшуюся нам в наследство от приматов, – территориальную оборону семейной ячейки внутри более крупной групповой ячейки. Приватное городское пространство предназначено для использования одной семейной ячейкой, никакие социальные эксперименты по расселению людей в общины и коммуны с совместным использованием жилого пространства не дали результатов. Вид больших и малых городов обусловлен древней потребностью расчленять свои группы на мелкие семейные территории в виде отдельных квартир или отдельно стоящих зданий, окруженных оградой. Демаркационные линии семейных территорий не нарушаются, как и у других территориальных животных. Также такая территория должна отличаться от других, персонифицироваться, отвечать нуждам конкретной семьи, в ней проживающей. Этот факт часто недооценивается архитекторами, не принимающими в расчет биологическую природу человека.

Во всех крупных и малых городах мира строят бесконечные ряды похожих друг на друга домов с совершенно одинаковыми типовыми квартирами. Люди, вынужденные жить в таких условиях, испытывают сильный неосознаваемый дискомфорт, уменьшая его следующим образом: реже – окрашивая стены домов в разные цвета, делая их отличающимися друг от друга, разбивая непохожие друг на друга скверики и мини-парки, чаще – заполняя внутреннее пространство своего жилья личными предметами, декоративными изделиями, безделушками [5]. Такое поведение сами люди объясняют стремлением создать уют, этологи же объясняют это инстинктивным желанием пометить свою территорию.

Социобиологический подход различные феномены человеческого поведения объясняет их инстинктивной детерминацией (при этом во многом упрощая и редуцируя сложные духовные явления). Территориальным инстинктом объясняются патриотизм, космополитизм и ностальгия. Биологические корни патриотизма уходят в отношения человека с конкретной зоной его происхождения и обитания, в которой был достигнут оптимальный уровень адаптации к среде, способный стимулировать инстинктивное влечение к ней, что, собственно, и является биологическим базисом любви к родине, то есть в основе патриотизма лежит территориальный инстинкт, общий и для животных, и для человека.

Ностальгия понимается как обострение патриотического инстинкта, вызванное пребыванием вдали от родины, усиливающееся пропорционально времени удаления. К нарушениям инстинкта патриотизма относятся гипопатриотизм, апатриотизм (ослабление патриотизма вплоть до полной его утраты), гиперпатриотизм (чрезмерное усиление патриотизма) и парапатриотизм (искажение патриотизма). Космополитизм с этологической точки зрения – это один из вариантов гипопатриотизма, при котором полностью разрушается базисный комплекс территориального поведения, вырабатывается способность оптимальной адаптации к любому географическому региону и социуму и редуцируется влечение к прежнему месту обитания [6].

К. Лоренц ностальгию объясняет взаимодействием факторов, сохраняющих постоянство культуры, и факторов, разрушающих или перестраивающих ее. В одно и то же время, когда неодолимое влечение к странствиям тянет человека вдаль, можно заметить возникающую тоску по дому, которая с возрастом становится все более сильной [7]. Общий смысл такой: чем дальше ушел, тем сильнее тоскуешь.

Стоит отметить, что этологическая трактовка ностальгии, любви к родине, патриотизма и космополитизма вызывает некоторое внутреннее напряжение и несогласие, даже если видишь наличие веских оснований для такой объяснительной схемы. Однако весьма остроумной представляется интерпретация следующего неблаговидного явления с этологической точки зрения: проблемы замусоривания территории, особенно наглядной весной, в момент таяния снега. Под окнами пятиэтажных домов, стоящих на городских окраинах, обнажаются залежи мусора, некоторые жители домов, не давая себе труда дойти до мусорных контейнеров, выбрасывают мусор прямо из окон. Некоторые делают это даже с некоторым «намеком на цивилизованность» – выбрасывают в пластиковых пакетах для мусора.

Д. Моррис в бестселлере «Голая обезьяна» отмечает следующую особенность образа жизни приматов. Охота не является для обезьян основным способом добычи пропитания, как у хищников. Своего логова они не имеют, живут на деревьях, где питаются фруктами и плодами, едят на протяжении всего дня, так как неподвижная пища всегда на месте и легко доступна. Животным необходимо только перемещаться от одного места кормежки к другому, навыков чистоплотного поведения в своем логове, как хищники, они не имеют, поскольку кочуют с одних крон деревьев на другие. Их экскременты, остатки съеденных плодов просто падают вниз, а так как обезьяны постоянно перемещаются и каждую ночь меняют свои гнезда, то сильно замусорить территорию им не удается.

Кажется, что у опустившихся жителей пятиэтажек, замусоривающих среду своего обитания, каким-то образом остался этот атавистический поведенческий шаблон: они используют способ приматов избавляться от мусора, просто сбрасывая его вниз с высоты своего «гнезда на пятиэтажном дереве», только беда в том, что в скученном пространстве города возможности постоянного перемещения по кронам деревьев они лишены, и «плоды» их жизнедеятельности каждую весну оповещают о том, что на этой территории и правда живут «голые обезьяны». Как известно, инстинкт эффективен для выживания вида, если жизнедеятельность происходит в неизменной среде, в данном случае среда существенно изменилась, но часть особей еще не приспособилась к этим изменениям. Для формирования поведенческих навыков (в этом конкретном случае – гигиенических), позволяющих существовать в изменяющейся среде, необходима культурная передача поведенческих признаков, которая ими не была усвоена.

Общественная жизнь homo urbanus представляет собой структуру взаимодействия инстинктивных и социально обусловленных способов поведения. Человеческое поведение территориально обусловлено, что представлено разными поведенческими актами, реализуемыми людьми в городском публичном пространстве и в городском приватном пространстве. Возрастание внутривидовой агрессии и конкуренции, в свою очередь, является мощным стимулом для выработки культурных механизмов, нейтрализующих территориальную агрессию и позволяющих человеку городскому существовать в мире со другими членами городского сообщества.

Социобиологическая трактовка человека городского, возможно, далеко не всегда представляет тот образ человека, который был бы ему комплиментарен. Однако она четко подчеркивает, что неусвоенность норм и ценностей городской культуры приводит к невозможности личности найти свое место в социуме, к маргинализации и деградации индивида. Без городской культуры невозможно выживание и развитие городского социума. В социобиологическом аспекте городская культура выступает основным условием выживания индивида и общества.

 

  1. Моррис Д. Людской зверинец. СПб., 2004. 287 с.
  2. Богомяков В. Не говори гоп: Субкультура, растворившаяся в толпе // Большой город № 7 (204). 21.04.2008.
  3. Дольник В.Р. Непослушное дитя биосферы. СПб., 2004. 352 с.
  4. Ефремов К. Территориальная агрессия человека // www.ethology.ru/library/?id=164
  5. Моррис Д. Голая обезьяна. СПб., 2001. 269 с.
  6. Гильбурд О.А. Патриотизм: биологические корни, норма и психопатология //www.ethology.ru/library/?id=267.
  7. Лоренц К. Оборотная сторона зеркала. М., 1998. 393 с.

 

Комментарии

Отправить комментарий

Содержимое этого поля является приватным и не будет отображаться публично.
АНТИСПАМ
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
X
Вы можете войти с зарегистрированным именем пользователя или вашим e-mail адресом.
Пароль чувствителен к регистру.
Загрузка