ДИАГНОЗ ГОРОДАМ ОТ РИЧАРДА ФЛОРИДЫ

Аватар пользователя Горнова Галина

Ричард Флорида, американский экономист, автор теории креативного класса, один из самых известных современных урбанистов, на недавно прошедшем Moscow Urban Forum 2018 представил свою новую книгу «Новый кризис городов: Джентрификация, дорогая недвижимость, растущее неравенство и что нам с этим делать»[i].

В своей новой книге Флорида развивает идеи своей предыдущей книги, ставшей бестселлером, «Кто твой город? Креативная экономика и выбор места жительства».  В частности, он углубляет одну из своих центральных идей о мультипликативном эффекте кластеризации.

В книге «Новый кризис городов» – 10 глав и Приложение, в котором представлены используемые в книги понятия, рейтинги больших городов, основные индексы развития городов и статистические показатели. Большой фактический материал подтверждает программные тезисы автора.

Чуть снижает впечатление от книги перевод. Понятно, что над такими проектами работает команда переводчиков, но немного сбивает, когда в разных главах речь идет то о городах-суперзвездах, то о супергородах, и немного находишься в замешательстве, когда читаешь о «дырке от пончика», но в следующей главе эта идиома звучит уже вполне привычно и по-русски – «дырка от бублика». Понятно, что это оправдывается оперативным изданием книги. Перевод книги Р. Инглхарта о счастье и человеческой мотивации, к сожалению, еще более небрежный. 

Представляем вам реферативное изложение основных идей новой книги Ричарда Флориды.

Во Введении Флорида отмечает, что развитие городов в новой эре урбанизации происходит по принципу «Победитель получает все». Такой урбанизм (winner-take-all urbanism) создает новый тип неравенства, при котором растет экономический разрыв между победителями и остальными городами. Это приводит к обострению противоречий и к новому кризису городов.

Основные противоречия крупных городов и общества в целом связаны с экономическим неравенством, вызванным кластеризацией (мощный стимул развития и при этом раскол в городах и обществе), деиндустриализацией, развитием креативной экономики.

 

3 главные задачи книги:

– описать основные параметры кризиса;

– определить главные факторы, формирующие кризис;

– показать, как создать новую лучше интегрированную городскую среду – именно она поможет преодолеть кризис.

 

ГЛАВА 1. ГОРОД ПРОТИВОРЕЧИЙ

 

Зияющая интеллектуальная пропасть разделила ведущих урбанистов на два лагеря: оптимистов и пессимистов. В принципе, эта полемика достаточно давно укоренилась в социально-гуманитарном знании, в ней есть уже вполне устоявшиеся аргументы. 

Р. Флорида указывает, что урбанисты-оптимисты концентрируют внимание на возрождении городов и возможностях, которые урбанизация предоставляет для улучшения условий жизни человека. Этим исследователям города представляются более богатыми, безопасными, чистыми и здоровыми, чем когда-либо раньше, а урбанизация – идеальным источником улучшений. Мир, по их мнению, станет лучше, если государства будут иметь меньше власти, а города и их мэры – больше.

Урбанисты-пессимисты считают, что современные города превратились в приукрашенные малодоступные арены для показного потребления, где сверхбогатство соседствует с бедностью и тяжелым положением широких масс. Глобальная урбанизация навязывается миру безжалостным неолиберальным капиталистическим порядком, определяющая черта которого – не прогресс и экономическое развитие, а трущобы, в которых бушует экономический, гуманистический и экологический кризис устрашающих масштабов. Джентрификация и неравенство – прямые следствия реколонизации городов обеспеченными и влиятельными людьми. (С. 4.) (Примечание: к оптимистам Р. Флорида относит Эдварда Глейзера, Брюса Катца, Бенджамена Барбера, и до недавнего времени причислял и себя. К пессимистам – Дэвида Харви, Майка Дэвиса). Но Р. Флорида верит, что можно вовремя найти выход из кризиса городов, и хотя он поумерил свой урбанистистический оптимизм, веру в урбанизм не потерял. Выход из нового городского кризиса – это урбанизм.

«Где же правда?» – задается вопросом Р. Флорида. И отвечает, что в действительности верны обе точки зрения. Урбанизм – именно та мощная экономическая сила, о которой говорят оптимисты, но эта сила создает неравенство и другие проблемы, о которых беспокоятся пессимисты. Как и сам капитализм, урбанизм парадоксален и противоречив. 

Пытаясь разобраться в этом, Флорида, выбрал из обеих концепций наиболее важные моменты.  (С. 4).

По Флориде, новый кризис городов имеет пять ключевых аспектов:

  1. Экономический разрыв межу большей частью мира и небольшим числом супергородов (Нью-Йорк Лондон, Гонконг, Лос-Анджелес, Париж). К примеру, от Лондона зависит почти четверть экономики Великобритании. Всего шесть городов – Лондон, Сан-Франциско, Нью-Йорк, Бостон, Вашингтон и Сан-Диего – привлекают почти половину всех мировых венчурных инвестиций в высокие технологии.
  2. Кризис успеха – в супергородах чрезвычайно высокие и все менее доступные цены на жилье, ошеломляющий уровень неравенства между горожанами. Обычная джентрификация превратилась в масштабную «плутократизацию» (олигархизацию). Ряд энергичных инновационных районов Лондона, Парижа и Нью-Йорка превращаются из жилых зон в мертвые: сверхбогачи хранят там деньги в виде инвестиций в престижное жилье. Вытесняются не только музыканты, художники и другие творческие личности, но и люди с вполне благоприятным финансовым положением. Сложно поддерживать городскую экономику, когда учителя, медсестры, полицейские, пожарные, обслуживающий персонал и сотрудники ресторанов не могут оплачивать жилье на приемлемом расстоянии от работы.
  3. Усиление неравенства, сегрегации и расслоения. Уменьшение доли среднего класса в городском населении. За прошедшие 15 лет средний класс сократился в девяти из десяти агломераций США. Зонирование американских городов теперь выглядит так: крупные зоны концентрированного неблагополучия и гораздо менее обширные зоны концентрированного богатства. Раньше классовое разделение проходило по линии бедные города – богатые пригороды, теперь появилась новая модель деления – лоскутный метрополис (patchwork metropolis).
  4. Развивающийся кризис пригородов. В ходе интенсивной джентрификации богатые возвращаются в города, вытесняют необеспеченные слои горожан в пригороды, в них нарастает бедность, необеспеченность, преступность, усиливается расовая сегрегация.
  5. Кризис урбанизации в развивающихся странах. Традиционно урбанизация приводила к росту национальной экономики и повышению уровня жизни людей. Однако в развивающихся странах урбанизация настолько стремительна, что ее связь с повышением уровня жизни нарушена. Это тревожный феномен урбанизации без развития, когда массы людей переселяются на урбанизированные территории, но их уровень жизни не повышается. Более 800 млн человек (а это около 11% мирового населения и больше, чем половина населения Европы) живут в условиях крайней нищеты в трущобах, баррио и фавелах, и число их будет увеличиваться с ростом городского населения мира. (С. 6–9).

Степень концентрации экономической активности в городах и агломерациях ошеломляет. В 50 крупнейших городах мира живет лишь 7% всего населения планеты и происходит 40% мировой экономической деятельности. Всего 40 мегарегионов – групп городов и агломераций, таких как «северный центр влияния» в Англии (Лидс, Манчестер, Ливерпуль) или коридор Бостон–Нью-Йорк–Вашингтон в США – дают примерно две трети мирового объема производства и более 85% инноваций, хотя там проживают всего 18% населения планеты. Еще больше удивляет степень экономической активности в небольших урбанизированных районах ведущих городов. Так, небольшая территория делового центра Сан-Франциско ежегодно привлекает миллионы долларов венчурного капитала – больше, чем любая страна мира, кроме США.

Поэтому Р. Флорида считает, что современный капитализм следует называть урбанизированным капитализмом знания (urbanized knowledge capitalism), а не капитализмом на основе знаний (knowledge economy). (С. 9).

По мнению Флориды, урбанизм должен опираться на:

  1. Градостроительный кодекс, строительные нормы и налоговую политику, измененные таким образом, чтобы кластеризация работала на общее благо.
  2. Инвестиции в инфраструктуру, необходимую для уплотнения и кластеризации, а также для ограничения дорогого и неэффективного расползания.
  3. Строительство более доступного для аренды жилья в центральных районах.
  4. Расширение среднего класса посредством превращения низкооплачиваемых рабочих мест в сфере обслуживания в работу, позволяющую обеспечивать семью.
  5. Решение проблемы концентрированной бедности с помощью инвестиций в людей и территории.
  6. Участие в международных инициативах по созданию более стабильных и процветающих городов в быстро урбанизируемых районах развивающихся стран.
  7. Помощь сообществам и местным лидерам в усилении локальной экономики и преодолении сложностей нового городского кризиса. (С. 12).

 

ГЛАВА 2. УРБАНИЗМ ПО ПРИНЦИПУ «ПОБЕДИТЕЛЬ ПОЛУЧАЕТ ВСЕ»

 

Флорида задает вопрос: какие города мира являются супергородами? По разработанному им общему индексу супергородов Нью-Йорк и Лондон  представляют вершину иерархии, за ними следуют Токио, Гонконг, Париж, Сингапур и Лос-Анджелес, после – Сеул, Вена, Стокгольм, Торонто, Чикаго, Цюрих, Сидней, Хельсинки и т.д. Всего в этом списке – 25 городов. Больше всего баллов у Нью-Йорка (48) и Токио (40). Замыкает список Москва – у нее 1 балл, впрочем, как у Вашингтона и Сан-Франциско. С. 17-18.

Флорида сравнивает стоимость элитной недвижимости, городских земель, аренды квартир и указывает, что «победителями», теми, кто использует ренту супергородов, являются владельцы городских земель и жилых домов, и они же противятся реурбанизации (по Флориде – это, в данном случае, рациональное повышение плотности городской среды в результате возвращения обеспеченных слоев населения в город из бывших ранее элитными пригородов). Сопротивляются реурбанизации «городские рантье», чтобы ограничивая возможность застройки, поддерживать высокие цены на свою недвижимость.

Их неожиданными союзниками становятся сторонники взглядов «Только не в моем дворе» (NIMBY – сокращенное от «Nothinmybackyard»), сначала это были неравнодушные жители, которые протестовали против размещения в своих районах таких малоприятных объектов как тюрьмы или очистные сооружения, но со временем их ряды расширились.

Р. Флорида приводит пример такого расширения протестов и запретов, который будет весьма интересен жителям Омска, в котором давно ведется весьма острая дискуссия о необходимости выноса аэропорта из города. Сторонников и противников этой меры – примерно поровну.

Флорида пишет, что когда он в одной из своих статей рекомендовал разрешить посадку небольших малошумных реактивных лайнеров нового поколения в аэропорту Billy Bishop в Торонто, расположенном на острове неподалеку от центра города, то вызвал гнев NIMBY, его назвали предателем идеалов урбанистов. Рекомендации Флориды основывались на проведенном им же исследовании о том, что аэропорты являются одним из самых важных генераторов экономики крупного города. Издержки для Торонто с точки зрения шума или автомобильного движения на прибрежной территории города (которая и до этого была достаточно шумной) оказывались несопоставимы с экономическими преимуществами, которые сможет обеспечить современный центральный аэропорт с прямыми рейсами во многие города (Ванкувер, Лондон, Париж и т.д.), с будущей экономической ценностью аэропорта для города. Жители города и популистская администрация недавно избранного Дж. Трюдо блокировали это решение.

Флорида пишет, что городам очень нужна защита и охрана окружающей среды, но из благих побуждений или чьих-то бизнес-интересов, запрещая все нововведения, можно надолго затормозить экономический рост. (С. 27–29).

Современные городские рантье получают больше прибыли от растущего дефицита земель, пригодных к использованию, в супергородах, чем от повышения экономической эффективности территории. Самый яркий этому пример – Лондон. По мнению Флориды, эта позиция не просто эгоистична, она – деструктивна. Ряд экономистов называют ее «новым городским луддизмом», который во многом способствует новому городскому кризису и росту неравенства. С. 30–31. Какой бы инновационной и эффективной ни была экономика супергородов, львиная доля доходов достается самым обеспеченным гражданам. Менее обеспеченные горожане не успевают за ростом цен на жилье. Заоблачные цены на недвижимость в супергородах и центрах технического прогресса – главный фактор экономического неравенства во всем мире. (С. 36).

 

ГЛАВА 3. ГОРОД ЭЛИТ

 

 Городская креативная экосистема находится в условиях хрупкого равновесия. Креативный потенциал переходит из одного района города в другой. Люди искусства, музыканты и другие творческие личности были единственной категорий людей, которые в 1970-х и 1980-х годах достаточно позаботились о том, чтобы преобразовать старые заброшенные городские пространства в свои студии и мастерские. Сегодня их вытесняют из этих мест инвестиционные банкиры, бизнесмены, технические специалисты и сверхбогачи мирового уровня. (С. 40).

Недвижимость в супергородах становится выгодной инвестицией. Журналистское расследование газеты «Time», касающееся суперфешенебельного комплекса Тайм-Уорнер-Центр показало, что многие сверхбогатые покупатели скрывают свои имена, прикрываясь подставными компаниями. Имен более трех четвертей владельцев квартир в новостройке One 57, где самые высокие цены за квадратный метр в Нью-Йорке, скрыта за ничего не говорящими названиями компаний. (С. 43–44).

Сверхбогатые люди мира на самом деле покупают не жилье в традиционном смысле этого слова. Они ищут дома и квартиры не для того, чтобы растить своих детей или продуктивно работать.  Ранее это было демонстративное потребление, теперь сверхприбыльная инвестиция, новый класс экономических активов. (С. 44).

В супергородах  самое большое количество сверхбогатых людей. Но и тут есть сюрпризы. Больше всего миллиардеров в Нью-Йорке, на втором месте – область залива Сан-Франциско, включая Кремниевую долины. А на третьем месте – угадайте – Москва, которая, как мы помним из предыдущей главы, занимает последнее место в списке 25 супергородов. (С. 44).

Однако, городское неравенство порождается не только такой прямой социальной несправедливостью. Его порождают и такие менее очевидные вещи как беспрецедентные богатства, порождаемые технологическими стартапами и притоком вслед за ними венчурного капитала. Развитию высоких технологий способствует кластеризация креативного капитала в передовых городах, возможная за счет тех эффектов, которые дает разумная плотность городской среды. Приток в города высококлассных специалистов, профессионалов, технологических компаний способствует росту творческого потенциала супергородов. Но противоречие в том, что увеличивается разрыв между этим относительно обеспеченным классом и всеми остальными. Малоимущие люди и рабочий класс вытесняются из процветающих городов. В этих городах главным очагом социальной напряженности становится джентрификация. (С. 47–66).

 

ГЛАВА 4. ТАК ЛИ ПЛОХА ДЖЕНТРИФИКАЦИЯ?

 

Р. Флорида привлекает внимание к тому, что джентрификация – проблема не только экономическая, но и эмоциональная. И приезжие чувствуют себя виноватыми за то, что меняют облик места, и люди, которые, не выдавливаются этой джентрификацией, мягко говоря, крайне недовольны тем, что чужаки меняют их район, в котором они жили всю жизнь, и который они любят. (С. 68).

В этой главе подробно рассматривается история волн джентрификации: 1960-х–1970-х и 2000-х годов. Причины их разнятся.

Флорида настаивает, что одержимость СМИ джентрификацией отвлекает от более серьезной проблемы – хронической концентрацией нищеты в городах. В тех районах, которые джентрификация обходит стороной, растет уровень бедности, концентрированный по расовому признаку.

Вместо того, чтобы рефлекторно сопротивляться изменениям или обвинять во всем приезжих, более адекватной реакцией была бы помощь наиболее уязвимым горожанам. Нет смысла препятствовать инвестициям в города и городские районы, особенно в те из них, которые в этом очень нуждаются. Надо не останавливать рыночные силы, а повышать доступность жилья, улучшать экономические возможности тех районов, которые джентрификация обходит стороной.

В конечном счете, джентрификация – это присущее городам проявление новой классовой географии, присущая тем городам, где самая высокая конкуренция за городское пространство. (С. 90).

 

ГЛАВА 5. НЕРАВЕНСТВО В ГОРОДАХ

 

Экономическое неравенство в городах – одновременно плод чрезмерного обогащения верхушки (принцип «победитель получает все») и устойчивого ухудшения положения нижних слоев населения. (С. 102).

Экономическое неравенство усугубляется по мере того как города и городские агломерации укрупняются, становятся более густонаселенными и разделенными на кластеры. Это еще раз подтверждает саму суть нового урбанистического кризиса – те же факторы, которые стимулируют экономический рост, способствуют и росту неравенства. (С. 105).

Явно прослеживается связь между уровнем неравенства и размерами городской агломерации. В США 70% городов с населением более 1 млн человек разрыв между самыми высокооплачиваемыми и самыми низкооплачиваемыми работниками превышает средний по стране. Аналогичная картина наблюдается лишь в 34% городов с населением от 500 тыс. до 1 млн человек, всего в 10% городов с населением от 100 до 500 тыс. человек и в менее чем 3% городов с численностью населения, не превышающей 100 тыс. человек.

Исследование положения дел в городах мирового значения, включая Лондон, Париж, Стамбул, Москву, Шанхай, Пекин, Осаку, Токио, Мехико и Сан-Паулу, показало то же самое: уровень неравенства в городах мира в значительной мере зависит от размеров территории этих городов. В общем случае, чем больше город или городская агломерация, тем выше уровень неравенства доходов в нем.

Крупнейшие города мира в политическом плане являются наиболее либеральными, и в самых либеральных городах наблюдается самый высокий уровень неравенства. (С. 106).

Экономическое неравенство сдерживает рост. Политика перераспределения доходов и материальных благ (прогрессивное налогообложение, развитые системы социального обеспечения), характерная для стран Северной Европы стимулирует рост: 1) в странах, в которых перераспределяется большая часть доходов, уровень неравенства ниже; 2) более высокие темпы экономического роста; 3) государственная политика, направленная на снижение неравенства, как правило, приводит к увеличению экономического роста. (С. 111).

Неравенство – это не просто аномальное явление для городской экономики, это ее фундаментальная особенность. Здесь действует тот же механизм, который стимулирует рост. Поскольку кластеризация и экономический рост неотделимы друг от друга, кластеризация и неравенство также тесно связаны. Однако, необходимым условием для экономического роста является кластеризация, но не неравенство. У городов, как и у стран, есть выбор. Можно смириться с увеличивающимся разрывом между богатыми и бедными, а можно бороться с неравенством при помощи перераспределения доходов и других политических механизмов, не нанося ущерб росту, а во многих случаях и способствуя ему. (С. 111–112).

 

ГЛАВА 6. БОЛЬШОЙ РАЗРЫВ

 

Глобализация привела к двум большим переселениям (Флорида рассматривает этот процесс на примере Лондона). С одной стороны, город как надежное вложение капитала и привлекательный центр шопинга магнитом притягивает богатейших людей со всего мира. С другой, местная сфера обслуживания стала прибежищем менее квалифицированных иммигрантов, стремящихся к лучшей жизни. Между этими группами находится местное население, не успевающее за стремительными экономическими изменениями. (С. 114–115).

Предпосылка большого разрыва – упадок некогда процветающего американского среднего класса и населяемых им районов, которые буквально олицетворяли американскую мечту. (С. 116). Верхушка рейтинга супергородов и центров технического прогресса отличается наименьшей численностью среднего класса. Города с наименьшей численностью среднего класса являются более густонаселенными, более наукоемкими и более разнородными – имеют все качества экономически процветающих городов. И наоборот, агломерации с наиболее многочисленным средним классом имеют более высокую долю «белого» населения и рабочего класса, а также более высокий уровень политического консерватизма – характерные черты экономически деградирующих городов. Кроме того, агломерации, имевшие в 2000 годах более многочисленный средний класс, испытали наибольшее сокращение среднего класса к 2014 году. К сожалению, нужно признать, что что средний класс составляет наименьшую долю населения в экономически процветающих городах и наибольшую – в городах с упадком экономики. (С. 116–117).

В Англии средний класс также исчезает, а богатые концентрируются в небольших привилегированных районах, окруженных гораздо более обширными неблагополучными территориями, где проживают бедные слои населения. (С. 117).

Взросление в бедных районах с расовым расслоением имеет серьезные экономические последствия. Разница пожизненного дохода людей, выросших в богатейших 20% районах, по сравнению с теми, кто вырос в 20% беднейших районов, примерно равна разнице доходов выпускника средней школы и бакалавра. Учитывая различную стоимость проживания, разница составит 910 тыс. долларов. (По материалам исследований 2015 года). В конечном итоге, низкий уровень экономической мобильности афроамериканцев является результатом х сосредоточения и сегрегации в хронически бедных неблагополучных районах. (С. 142).

Наиболее вредное последствие экономической и расовой сегрегации – это ограничение, мешающее менее обеспеченным американцам подниматься по экономической лестнице. При этом самыми большими перспективами с точки зрения экономической мобильности обладают Нью-Йорк, Лос-Анджелес, область залива Сан-Франциско, Бостон, Вашингтон и Сиэтл, входящие в первую двадцатку городов с высокой вертикальной мобильностью. Несмотря на высокий уровень сегрегации и неравенства, эти агломерации обладают более сильной экономикой с повышенной концентрацией высокооплачиваемых отраслей и рабочих мест, которые открывают широкую дорогу к вертикальной мобильности. В то же время в менее населенных и более протяженных агломерациях, где малообеспеченные граждане, как правило, проживают вдали от рабочих мест и экономических возможностей, перспективы вертикальной экономической мобильности гораздо хуже. (С. 143).

Та же схема наблюдается в Великобритании, ярче всего в Лондоне, чему способствует: доступ малообеспеченных детей к бесплатному образованию в начальной и средней школе, более высокие шансы поступления в университет, широкий выбор рабочих мест на рынке труда с более высокой оплатой, обширная сеть общественного транспорта.

Также крупные густонаселенные технологически развитые агломерации предлагают бедным и малоимущим гражданам больше шансов на длинную и здоровую жизнь, в основном благодаря более эффективной системе медицинского страхования и социального обеспечения.

В конечном итоге, если мы хотим помочь бедным гражданам и представителям рабочего класса подняться по экономической лестнице, улучшить свое здоровье и продолжительность жизни, важно позаботиться о том, чтобы высокие цены на жилье не вынуждали их уезжать из самых крупных богатых городов с высоким уровнем образованности населения. (С. 144–145).

 

ГЛАВА 7. ЛОСКУТНЫЙ МЕТРОПОЛИС

 

Наша классовая география более не следует устаревшему шаблону «богатый пригород – бедный город». В последние 10–20 лет множество высокооплачиваемых работников интеллектуальной сферы, обеспеченных молодых людей возвращаются в центральные районы городов, в то время как все больше бедняков перебираются на окраины и в пригороды. Этот очевидный разворот давно сложившегося географического разделения иногда называют большой инверсией.

Однако сегодняшняя классовая география отличается от того, что рисуют эти две модели. Она трансформируется в более сложную и неоднородную схему «лоскутного метрополиса». (С. 148).

Картография трех основных классов показывает изменившуюся структуру населения. Р. Флорида выделяет три социальных класса в современном обществе: 1) высокооплачиваемые представители креативного класса; 2) низкооплачиваемые представители сферы обслуживания; 3) сокращающееся число рабочих. (С. 149).

Структура «лоскутных метрополисов» сводится к 4 основным типам:

  1. Преуспевающий креативный класс активно возвращается в городской центр, сохраняя при этом высокую концентрацию в пригородах. Менее благополучные работники сферы обслуживания и рабочие выдавливаются в оставшиеся районы города и дальше, на окраины ближних и дальних пригородов. Эта тенденция характерна для Лондона, Нью-Йорка, Сан-Франциско, Бостона, Вашингтона, Торонто, Чикаго.
  2. Представители креативного класса остаются сосредоточенными в пригородах, а число возвращающихся в центральные районы весьма ограничено. Такая закономерность проявляется в городах «Солнечного пояса» – Атланте, Далласе, Хьюстоне, и в «Ржавом поясе» – Детройте, Питтсбурге и Кливленде.
  3. Метрополисы фактически полностью разделены на две части: процветающий креативный класс и работники сферы обслуживания занимают совершенно отдельные территории, охватывающие и центральные районы и пригороды. Так происходит в Ванкувере, Остине, Филадельфии.
  4. Более обеспеченные горожане формируют архипелаг небольших самодостаточных территорий, окруженных представителями менее благополучных классов. Это типично для Лос-Анджелеса и Майами, где креативный класс селится в основном вдоль береговой линии, образует небольшие кластеры внутри городского центра и рядом с ним, а также возле университетов и научных учреждений. (С. 149).

Во всех четырех случаях новая лоскутная география формируется как результат территориальных предпочтений представителей креативного класса, которые выбирают место жительства исходя из четырех основных факторов:

  1. Близость к центру города.
  2. Доступность общественного транспорта.
  3. Близость к крупным университетам и другим научным институтам.
  4. Близость к природе (наиболее эстетически привлекательные места города и пригородов: рядом с парками, неподалеку от гор, вблизи береговых линий, на побережьях)). (С. 150).

Лоскутный метрополис формируется в результате кластеризации благополучного креативного класса. Эта новая классовая география наносит большой ущерб экономической и социальной структуре. Благополучные группы «колонизируют лучшие районы, получая больше экономических возможностей, доступ к лучшим школам и библиотекам более качественные услуги и удобства, все это повышает шансы их детей занять более выгодное положение в социальной иерархии. Менее обеспеченным людям остаются районы с более высоким уровнем преступности и слабыми школами, перспективы этих людей на будущее сомнительны. Проще говоря, богатые живут там, где хотят, а бедные – там, где могут. (С. 177).

 

ГЛАВА 8. КРИЗИС ПРИГОРОДОВ

 

Кризис пригородов как одно из проявлений нового кризиса городов действует не только на жителей пригородов, но и на экономику в целом – приводит к энергетической неэффективности и неэкономичности, ограничивает мобильность населения и негативно сказывается на производительности труда. Это ключевой фактор ограничения продвижения по социальной лестнице. Недвижимость в дальних пригородах становится все более доступной, так как чем выше расстояние, тем больше дополнительные издержки.

Кризис пригородов означает окончание эпохи дешевого роста. Строительство дорог и инфраструктуры, а также возведение домов на неосвоенных землях было и остается крайне недорогим способом обеспечить необходимое качество жизни населения особенно в сравнении с затратами на строительство новых линий метро, туннелей и высотных зданий в уже сформировавшихся городах. В Америке разрастание пригородов было основной движущей силой эпохи дешевого экономического роста, закат которой мы наблюдаем сейчас.

Но сегодня силу инновациям и экономическому росту придает кластеризация, а не рассредоточенность. Конечно, многим нравится жить за городом, но рост пригородов не отвечает потребностям урбанизированной экономики, основанной на знаниях. (С. 195).

 

ГЛАВА 9. КРИЗИС ГЛОБАЛЬНОЙ УРБАНИЗАЦИИ

 

Сегодня большинство территорий с самыми высокими темпами урбанизации находятся в самых бедных и неразвитых регионах мира, а те, которые пережили урбанизацию около века назад, относились к самым богатым и развитым странам. Урбанизация в значительной мере является следствием массового переселения людей в стабильные крупные агломерации, подальше от войн, гражданских конфликтов, экстремизма, насилия и природных катаклизмов. Этот массовый приток жителей способен легко переполнить города, поэтому огромное число мигрантов оказывается запертыми в неразвитых мегатрущобах на окраине. (С. 202).

Суть глобального кризиса городов в том, что в разгар величайшей в истории человечества миграции населения в города урбанизация перестала быть надежным двигателем прогресса. На протяжении последних двух веков в крупных городах Западной Европы и США экономическое развитие и социальный прогресс шли рука об руку с урбанизацией. То, что происходит сейчас – это урбанизация без роста. С. 203.

Однако даже в беднейших и наименее развитых странах уровень жизни в городах выше, чем в сельских районах. Урбанизация, несмотря на ее недостатки, лучше, чем ее отсутствие. (С. 207).

 

ГЛАВА 10. УРБАНИЗАЦИЯ ДЛЯ ВСЕХ

 

Новый кризис городов – это не существующий сам по себе кризис супергородов и технологических центров, а централизованный кризис современного урбанистического капитализма. (С. 216).

В последней главе книги Р. Флорида рассказывает о тех способах, которые помогут разрешить кризис.

Раз уж новый кризис носит городской характер, то таким же должно быть и его разрешение.

7 основополагающих принципов разрешения нового городского кризиса:


1.                Заставить кластеризацию работать на нас, а не против нас.

Кластеризация – ключевой фактор экономического роста, крайне важно его использовать. Проблема заключается в ограниченности площади городской территории, необходимо ее более эффективно использовать.

Флорида пишет о необходимости реформирования режимов землепользования – не отменять полностью ограничительное зонирование и строительные нормы, как предлагают радикальные рыночные урбанисты, но все-таки идти к снижению зарегулированности землепользования, однако, это не разрешит всех проблем. Флорида считает, что самый эффективный способ стимулировать более плотное и кластерное развитие городов состоит в изменении местных налоговых схем. Надо отказаться от налога на собственность, который распространяется на земельный участок и постройки на нем. Повысить земельный налог (ранжируя по неэффективности использования земли), тем самым создавая стимул у собственников максимально использовать землю. Именно тогда земля в дорогостоящих городских центрах будет использовать наиболее эффективно, увеличивая плотность и кластеризацию жилья.

Это приведет к тому что городские рантье не смогут получать сверхвысокую арендную плату и прибыль просто в результате модернизации района и постоянного повышения стоимости недвижимости. Например, парк Хайлайн в Нью-Йорке обеспечил огромный прирост стоимости прилегающих земельных участков и тем самым привлек инвесторов для застройеи, но сам парк и местное сообщество мало что из этого извлекли.

Земельный налог призван обеспечить более широкое распределение выгод, поскольку увеличение стоимости земли в результате усовершенствований в районе также облагается налогом, который возвращается в общественные фонды и может использоваться для инвестиций в необходимые услуги и устранение экономических недостатков. Изменение местных налоговых схем простимулируют строительство там где это больше всего необходимо, увеличат плотность жилья, обеспечат кластеризацию и помогут укрепить наши города и их экономики. (С. 221–225).


2.                Инвестируйте в инфраструктуру, повышая плотность и численность населения

Если инфраструктуру удачно спроектировать и сделать объектом стратегических инвестиций, то масштаб кластерного развития городов увеличится, укрепятся связи между окраинами и городскими центрами. Это означает смещение инвестиционного фокуса с дорог и автомагистралей, которые нас разделяют, на общественный транспорт, способствующий сближению людей и развитию экономической деятельности. (С. 225–226).


3.                Стройте большего доступного жилья для аренды.

Доступное жилье – это третий ключевой элемент преодоления кризиса. Поставщики важнейших услуг: полиция, пожарные, учителя, больничный персонал – вытесняются все дальше от городских центров. В некоторых агломерациях становится трудно привлечь к работе такие кадры, крупные девелоперы призывают к предоставлению служебного жилья рабочей силе, чтобы обеспечить кадрами соответствующую инфраструктуру. Флорида предлагает ряд мер для обеспечения доступным жильем тех, кто в нем нуждается. Однако самый эффективный способ – это повысить доходы людей. (С. 229–233).


4.                Превратите низкооплачиваемую работу в сфере услуг в работу на уровне среднего класса

Надо создавать множество привлекательных рабочих мест с более высокой заработной платой, чтобы дать людям возможность выйти из бедности и переехать в жилье получше. Надо бороться за увеличение доли среднего класса. Одно из решений – уделять больше внимания сфере образования. Поощрять получение высшего образования. Однако, этого недостаточно. Не все трудовые ресурсы смогут найти работу в креативных отраслях. Самый быстрорастущий сектор экономики – это сектор низкооплачиваемых услуг, в них занято 45% рабочей силы США. Трансформация этих рабочих мест в хорошо оплачиваемые рабочие места, дадут рост среднего класса из «синих воротничков». Повышение оплаты труда в сфере обслуживания может способствовать проявлению творческий инициатив и инновациям. Возникновение нового среднего класса будет означать, что платить за услуги надо будет чуть больше, однако это значит – повышать качество жизни тем, кто заботится о наших детях, престарелых родителях и предоставляет другие жизненно важные услуги. (С. 233–238).


5.                Инвестируя в людей и городские районы, можно покончить с бедностью

Самый тревожный аспект нового городского кризиса – это распространение хронической концентрированной нищеты по всем нашим городам и пригородам. Способы борьбы с нищетой можно разделить на две группы. Первая – снабжение бедных семей ресурсами или помощь в переезде в новые, более подходящие для жизни районы. Вторая – улучшение условий проживания в неблагоприятных районах, инвестиции в школы, социальные услуги и снижение уровня преступности и насилия. Использовать нужно оба подхода. Настало время создать новую систему социальной защиты, которая будет способна устранить усугубляющееся неравенство сегодняшнего урбанизированного капитализма. (С. 238–242).


6.                Стройте процветающие города во всем мире

Может быть нам не хватает политической воли, но экономические ресурсы для реализации первых пяти основополагающих принципов есть. Шестой принцип говорит о том, что страны с развитой экономикой должны прилагать усилия по созданию более сильных, более устойчивых городов в развивающихся странах. Развитые страны могут от этого много выиграть. С чисто эгоистической точки зрения – создание более сильных городов с многочисленным средним классом даст новые рынки сбыта. Что более важно – это поможет добиться успехов в борьбе с терроризмом и нарастающим кризисом беженцев. (С. 242–243).


7.                Дайте больше власти городам и сообществам

Городам и муниципалитетам требуется более сильная власть и больше ресурсов для решения проблем, с которыми они сталкиваются. В Великобритании в 2015 году представители бизнеса, политиков, экономистов и урбанистов сформулировали четыре основных шага для усиления власти городов: передача полномочий на принятие решений от правительственных органов городам и районам мегаполисов; включение представителей городских властей в государственные представительские органы и предоставление им постоянных мест в кабинете министров; создание новых механизмов для координации крупных инвестиций в инфраструктуру, таланты и экономическое развитие в агломерациях. В 2017 году несколько городов Великобритании выбрали «мэров агломераций», которые имеют полномочия координировать и проводить определенную политику, например, в области транспорта и жилья. Сегодня существует реальная возможность изменить городское управление таким образом, чтобы местные лидеры могли более эффективно решать проблемы, стоящие перед городами. (С. 244–246).


В конце книги Р. Флорида в который раз повторяет, что главный кризис нашего времени – это кризис городов, и задается вопросом: сможем ли мы выйти из него? Свою позицию определяет как сдержанный, реалистичный оптимизм.

Единственный путь прогрессивного развития для нашей экономики и общества – только урбанизация. Кластеризация в сообщества стимулировала каждый шаг мирового прогресса. Сама логика городского роста работает на нас. История движется не всегда в одном направлении, есть и откаты назад. Последний «золотой век» был в 1950-е годы – время восхождения среднего класса – он стал кульминацией столетних усилий и борьбы, последовавшей за первоначальным подъемом промышленного капитализма. Путь к новому экономическому прогрессу и процветанию и эпохе новой всеобщей урбанизации лежит через наши города.

Новая усовершенствованная урбанизация действительно возможна, на сама по себе она не придет. Мы должны выбрать между разногласиями и противоречиями урбанизации, основанной на принципе «победитель получает все», и возможностями более полной и справедливой урбанизации для всех.Это самая большая проблема и вызов нашего времени. (С. 248).

 

 

 


[i] Флорида Р. Новый кризис городов: Джентрификация, дорогая недвижимость, растущее неравенство и что нам с этим делать. Пер. с англ. – М.: Издательская группа «Точка», 2018. – 360 с.

 

Комментарии

Отправить комментарий

Содержимое этого поля является приватным и не будет отображаться публично.
АНТИСПАМ
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
X
Вы можете войти с зарегистрированным именем пользователя или вашим e-mail адресом.
Пароль чувствителен к регистру.
Загрузка