СТРУКТУРА ГОРОДСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ

Аватар пользователя Горнова Галина

Статья посвящена проблематичности городской идентичности. Анализируется структура городской идентичности. Показывается, что городская идентичность является локальной формой территориальной идентичности, фиксирует устойчивое представление человека о себе как о жителе определенного города, рождает непосредственное переживание связи с городом, сопричастности его жителям.

Идентичность – категория междисциплинарная, имеет давнюю традицию исследования целым комплексом философских наук, психологией, социологией, историей, политологией и рядом других теоретических дисциплин. В этой исследовательской традиции уже складывается консенсус относительно выделения основных компонентов в структуре идентичности. Чаще всего используется четырехкомпонентная структура, в которой выделяют когнитивный компонент, аффективный (эмоционально-чувственный) компонент, ценностно-смысловой (ценностно-нормативный) компонент, практический (поведенческий, деятельностный, инструментальный) компонент [1, с. 14]. В отдельных модификациях структуры идентичности встречается исключение ценностно-смыслового компонента, как правило, его содержание оказывается включенным в когнитивный и аффективный компоненты, как происходит, к примеру, у М. Китинга [2, с. 93].

Даже беглого взгляда на эту структуру достаточно, чтобы заметить практически полное совпадение компонентов идентичности и компонентов, также традиционно выделяемых, структуры мировоззрения. Это не является случайным совпадением, так как идентичность естественным образом входит в круг мировоззренческих понятий, и даже является центром этих понятий. В Современном философском словаре мировоззрение лаконично определяется как «концептуально-выраженная система взглядов человека на мир, на себя и на свое место в мире» [3, с. 488], если раскрыть это определение в терминах идентичности, то получится, что, решая проблему идентичности, человек задается вопросами: «Мир – какой?» – это взгляд на мир; «Кто я?» – это взгляд на себя; «Где я и с кем я?» – это взгляд на свое место в мире. Предельность мировоззренческих вопросов, невозможность дать на них однозначный и единственно верный ответ порождает исходную проблематичность категории идентичности.

Проблематичность идентичности также поддерживается и тем, что природа идентичности транзитивна. Актуализация и концептуализация идентичности происходит в моменты личностных и социальных изменений, сложно переживаемых и порождающих ощущение реальной или кажущейся утраты экзистенциальных оснований бытия. В моменты ясности и устойчивости существования вопрос об идентичности не ставится человеком по причине ее внутренне ощущаемой очевидности. Видимо, неслучайно закрепление в научном обиходе второй половины двадцатого века термина «идентичность» Э. Эриксоном было сделано одновременно с разрабатываемым им же понятием кризиса идентичности.

Транзитивность идентичности – это практически оксюморон, сочетание семантически антонимичных значений, так как сама идентичность предполагает сохранение тождественности, структурную неизменность при всех непрерывных изменениях. В этом сущностном свойстве идентичности – транзитивности – имплицитно заключена антиномичность. В связи с этим можно полагать, что адекватным методологическим основанием анализа идентичности является диалектика устойчивости и изменчивости, постоянства и вариативности.

Городская идентичность – это устойчивое представление человека о себе как о жителе именно этого города, естественное ощущение своей связи с городом, эмоциональное отношение к факту собственной соотнесенности с городом и его жителями, некое сложно артикулируемое чувство общей судьбы.

Анализ структурных компонентов городской идентичности показывает превалирование когнитивного и аффективного компонентов над остальными. Вполне вероятно, что эти компоненты можно выделить в качестве основных.

Когнитивный компонент содержит представления об отличительных свойствах и качествах города, объективных факторах, влияющих на жизнь города. К таким объективным факторам можно отнести географический, демографический, экономический и ряд других факторов. География города, его климатические и ландшафтные особенности, удаленность или близость относительно центра, основных транспортных путей, положение внутри страны оказывают влияние на развитие города. Демографический фактор – численность и возрастная структура населения, средняя продолжительность жизни, естественный и миграционный прирост населения и другие показатели косвенным образом позволяют сделать заключение о привлекательности или непривлекательности города, его удобстве для жизни. Экономический фактор – развитие производственной и непроизводственной сфер, среднего и малого бизнеса, инвестиции в инфраструктуру, средний уровень зарплат, возможность или невозможность использования агломерационных эффектов, бюджет города и т. д. – показывает, есть ли надежды на инновации, на создание креативных индустрий в городе, и, в целом, может ли и хочет ли молодой человек свою профессиональную реализацию связывать именно с этим городом. Представления о городе, входящие в когнитивный компонент, существуют и на теоретическом, профессиональном уровне и на житейском уровне обыденного сознания, причем именно уровень обыденного сознания подталкивает жителей к поиску ответов на насущные вопросы и к решению этих вопросов, напрямую касающихся не только их жизни в этом городе, но и жизни в целом.

Проблематичность собственной городской идентичности может не осознаваться напрямую, но так или иначе отражается в достаточно размытом круге вопросов, которые человек себе периодически задает: «Мне хорошо жить в этом городе?». В пределе – это классический мировоззренческий вопрос: «Как я проживаю свою жизнь? Хорошо ли?». «Почему мне так плохо жить в этом городе?» «Смогу ли я найти себе место для жизни в другом городе?»

Эти вопросы, по сути, служат переходом к аффективному компоненту городской идентичности, в котором нейтральные объективные представления когнитивного компонента эмоционально-чувственно «осваиваются» человеком, переходят в его жизненный мир и утрачивают нейтральность, поскольку воспринимаются уже как обстоятельства, напрямую влияющие на жизнь индивида. Таким образом, аффективный компонент городской идентичности представляет собой субъективное переживание объективных факторов когнитивного компонента, опосредованных условиями жизни человека в городе и влиянием образов, сформированных СМИ и социальными медиа.

Ценностно-смысловой компонент идентичности, очевидно, чуть реже выделяется исследователями в качестве самостоятельного в связи с тем, что он меньше осознается индивидом, так как требует от него определенных рефлексивных усилий для определения и осознания личностных ценностей, смыслов, норм, для постоянного «мониторинга» тех изменений, которые происходят в этом компоненте, когда аксиологические или этические представления меняют свое место в ценностной картине мира субъекта: от периферии значений приближаются к смысловому ядру компонента, становятся более важными, или, напротив, представления, ранее занимавшие центральную позицию, сдвигаются на периферию, становятся менее значимыми для человека в силу либо жизненных обстоятельств, либо психологических и духовных кризисов, с ним происходящих.

Любые усилия, в том числе и рефлексивные, требуют определенных энергетических затрат, поэтому представления, образующие ценностно-смысловой компонент, зачастую находятся вне прямого осознавания и тем более четкой артикуляции человека. Ценностно-смысловой компонент городской идентичности складывается как результирующая когнитивного и аффективного компонентов. Личные ценностные представления горожан о городе в ходе его исторического развития концентрируются в экзистенциальной парадигме города в виде объективированных форм городской культуры – городских идеалов, мифов и метафор.

«Почему мне так плохо жить в этом городе?» – это болезненный вопрос, заставляющий прилагать усилия для осознания реалий собственного существования, а в структуре городской идентичности, наверное, самый быстрый переход от аффективного компонента к ценностно-смысловому. Негативное переживание страдания, порождаемое материальными или духовными трудностями жизни в этом городе, дает человеку силы для понимания и инвентаризации собственных ценностных представлений.

Вопрос о том, почему так плохо, побуждает задать чуть более абстрактный, но одновременно и уточняющий вопрос: «Что не так с этим городом?», в котором желание установить истину смещается с эгоцентричной позиции «мне так плохо» на исследовательскую позицию, на внешний мир – конкретные особенности города, в котором происходит этот акт экзистенциального вопрошания. Тем не менее вопрос «Что не так?» тоже травмирующий, так как связан не только с оценкой города, но и с самооценкой горожанина, этот вопрос относится к разряду вопросов, способных понизить самооценку и усилить тревожность личности.

Потребность уменьшить тревожность и защитить самооценку включает компенсаторный механизм объективированных форм городской культуры. И. Ю. Окунев, в частности, выделяет следующие антиномичные ряды ключевых пространственных мифов: миф о центральности и миф о транзитности; миф о территориальной гомогенности и миф о территориальной исключительности; миф об исконной земле и миф об оккупированных территориях [4, с. 20]. Когда объективные представления когнитивного компонента напрямую указывают, что, например, географическое положение города, к примеру, Омска, его положение внутри страны: удаленность от центра, от других крупных городов, от рынка сбыта произведенной продукции, от проигранной конкурентной борьбы за то, чтобы стать региональным логистическим центром, затрудняют его экономическое развитие и не дают надежды на быстрый экономический рост без диверсификации экономики, без отказа от психологии промышленного города, основными ценностями которой являются стабильность и патернализм, то тут же в массовом сознании актуализируется миф о центральности – зато мы находимся в центре страны, мы – середина России. Предполагается, что это уже само по себе дает основания для гордости, а человек, который горд самим фактом своей территориальной отнесенности уж никак не может чувствовать себя уязвленным «неверной» оценкой географических условий своего города. Так работает компенсаторный механизм. Если рассмотреть все антиномичные ряды ключевых пространственных мифов, то можно выделить присущий каждому из них компенсаторный механизм.

Ответ на вопрос «Почему тот или иной город хороший или плохой?», как правило, содержится в объективированных формах городской культуры. Городские идеалы, мифы и метафоры накладываются на восприятие места, человек смотрит на город сквозь призму этих представлений. Вопрос «Почему хорошо жить в этом городе, в котором я живу?» – задается не так часто. Мировоззренческие вопросы возникают в периоды жизненных кризисов и осознания несовершенства жизни, они мучительны, когда человеку хорошо, он просто получает удовольствие от гармоничного проживания жизни. Вопросы «Почему плохо?», «Что не так?» инициируют переход к практическому компоненту городской идентичности, в котором проявляется готовность человека действовать вполне определенным образом в конкретных обстоятельствах.

Для практического компонента городской идентичности предельным является выбор между возможностью что-то изменить в том городе, где человек живет, готовностью приложить усилия к этим изменениям, измениться самому, чтобы обрести утраченную гармонию с городом, или возможностью найти свое место в жизни в другом городе, т. е. инструментальное воплощение антиномичности миграционных установок горожан осуществляется практическим компонентом городской идентичности.

Таким образом, идентичность сама по себе как центральная категория круга мировоззренческих понятий в форме локальной идентичности – городской идентичности – затрагивает смысложизненные вопросы существования человека, но при этом ответы на них обращены не только и не столько к самому человеку, сколько содержат обращение «Urbi et orbi» – к городу и миру.

 

1. Головнева Е. В. Конструирование региональной идентичности в современной культуре (на материале Сибирского региона). Автореф. дисс. … д-ра филос. наук. Екатеринбург, 2018. 38 с.

2. Китинг М. Новый регионализм в Западной Европе // Логос. 2003. №6 (40). С. 67–116.

3. Мясникова Л. А. Мировоззрение / /Современный философский словарь /Под общ. ред. В.Е. Кемерова. 2-е изд. Лондон, Франкфурт-на-Майне, Париж, Люксембург, Москва, Минск: «ПАНПРИНТ», 1998. С. 488–492.

4. Окунев И.Ю. Территориальная и пространственная идентичность: концептуализация базовых понятий // Сравнительная политика. 2018. № 1. С. 18–25.

 

 

 

Цитирование: Горнова Г.В. Структура городской идентичности // Вестник Омского государственного педагогического университета. Гуманитарные исследования. 2018. № 3 (20). С. 14–16.

Комментарии

Отправить комментарий

Содержимое этого поля является приватным и не будет отображаться публично.
АНТИСПАМ
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
X
Вы можете войти с зарегистрированным именем пользователя или вашим e-mail адресом.
Пароль чувствителен к регистру.
Загрузка